June 8th, 2020

Магия Выбора

1.
Суть магии Выбора состоит в том, что маг концентрирует своё внимание на каком-либо одном
объекте из множества подобных и таким образом (за счёт только одной лишь этой простой концентрации внимания)
— делает его уникальным. Вот пример: снайпер смотрит с горы в прицел на множество солдат снующих
по территории военной базы расположенной в долине. Магия Выбора совершается не в тот момент,
когда снайпер стреляет, а уже тогда, когда он только лишь обращает своё внимание на одного из этих солдат.
С этого мгновения данный солдат становится уникален, теперь он
является именно тем солдатом, который…
Ну, дальше понятно.

Таков элементарный акт магии Выбора. На практике же, маг обычно добавляет к объекту,
который он сделал уникальным, некое описание, аннотацию (в аллегории со снайпером эту роль выполнит выстрел
и мы получим «солдата по которому стрелял снайпер», а для самого снайпера он будет ещё и «солдатом в которого я (т.е. снайпер) целился»).
В общем, маг словно бы называет самому себе или показывает кому-то другому то, в чём эта уникальность состоит
и таким образом, объект получает (уникальную) судьбу (имя).
Или же подобную аннотацию могут составить другие существа заметившие свершившуюся уникальность объекта, причём
описание сгенерированное другими существами может отличаться от того которое сгенерировал сам маг.

В условиях земной реальности, самым простым и повсеместно распространенным актом магии выбора
является именование — т.е. маркирование не-уникального объекта уникальным именем и, таким образом, наделение его судьбой».

Ниже представлен графический символ Магии Выбора («галочка», «поставить галочку», «отметить пункт» и т.д.)

Фильм «Стимбой» с точки зрения шактиального метода. Союз Золотого века

Подобно фильму «Паприка», «Стимбой» посвящен аватарам и потомству Брахмы: в «Паприке» семейство старшего из богов доходит до предела и изнемогает от усталости и безумия, вследствие чего весь мир подвергается неимоверной опасности и балансирует где-то на грани кошмарного сна и реального апокалипсиса. В истории Стимбоя — ситуация временами не легче, однако — не так уныла и безнадежна. В этих рисунках о Брахме мы в итоге обнаруживаем маленькую дверь, через которую его выпускают — дверь, ведущую в Золотой век.
Но посмотрим сначала, кто рисует такие рисунки.

Мир и персонажи фильма своеобразны. Мир (поначалу) едва отличим от реального, роскошен и управляем англичанами и американцами, а по сути — деньгами в максимально цивилизованном варианте. Одна из ценностей этого мира — семейство Стимов и все их научное творчество, однако они чужеродны этой среде, а не только переходят как приз из рук в руки.
Тот, кто смотрит на них и видит чуждость — это Вишну.
Стимы для него — воплощение опасной и удивительной изобретательности; неумения извлекать из нее финансовую пользу; идеализма; глупости в опознании намерений людей; помешательств и омрачений разной степени тяжести. Стимов постоянно кидает от суицида к подвижничеству, и в их поведении можно найти множество других аспектов, связанных со страшным и болезненным для Вишну — нестабильностью. Именно из-за последнего мы легко узнаем сущность , наблюдающую за семейством Стимов.
Эта сущность внимательна, в ее взгляде много любви, хотя намеревается она не любить, а укрощать, использовать, суммировать,гармонизировать и т.п. И у этого наблюдателя наготове какое-то решение…

У дедушки Стима есть незримый, отсутствующий оппонент — глава заокеанской корпорации и аватар упомянутого выше наблюдателя.
Он не может не вступить в игру, поскольку обычные средства взаимодействий через подручных, видимо, уже не срабатывают, и креативные Стимы с их изобретениями меняют хозяев слишком беспорядочно.
У оппонента есть наследница, Скарлет — принцесса-демоница, предельно подходящая младшему аватару Стима. Она сама стабилизируется рядом с ним и обретает его идеалы. А мальчик получает единственное что ему вообще нужно из чужих богатств — удачу, везение. Скарлет — это Фортуна и что-то близкое к удаче, спасающей от смерти на войне.
Что видит девочка в мальчике? — Ответ: почему она здесь.
Что видит мальчик? — Ту, что красивее всех.

Бесповоротная любовь между этими двумя — событие, очевидное человеку, но философ должен увидеть явление, которое служит ей источником и определяет и бесповоротность, и тень печали. Это чудо, что едва возможно, — союз, порождающий идеальный мир Золотого века. Мы его знаем, узнаем — он нарисован в старых схемах, всем Просвещением. Это неизбывное счастье и разум, твердая поступь и безошибочность моральных суждений, достаток и раскаявшиеся обманщики. Это полдень, это Хрустальный дворец и всемирные выставки. Это сытый пролетарий и выжившие дворяне.

Потенциальная реальность такой утопии и вероятность того, что она жизнеспособна — на уровне человеческих воплощений становится просто любовью. Внутри нее есть тень — от того, что этот вариант мира недостижим, ещё недостижим, между нами и ним — время: война, беды, ошибки.